Повесть о коньках. Готовь сани летом
Москва, "Молодая Гвардия",
1985 г. 
Каждый
раз встречали мы зиму со многими приключениями. А эта зима была особенная -
олимпийская. Ждали мы ее с замиранием сердца.
Сезон я обычно заканчивал рано. Так было и весной 1955 года.
Вернувшись во второй половине марта домой, сразу засел за учебники. Нужно было
подтянуть "хвосты" в инфизкульте, где я учился. За месяц сдал почти
все зачеты, выполнил необходимые контрольные работы, и тут подоспело предложение
- поехать на юг с динамовскими велосипедистами. Согласился охотно. В Москве
- слякоть, неуютно, спокойным занятиям мешали телефонные звонки, наезды друзей
и знакомых. Набрав полчемодана учебников, я уехал на сбор в Новый Афон, рассчитывая
честно поделить время между занятиями и тренировками.
Юг встретил синью моря и неба, ярким солнцем, весенним теплом.
И во мне будто сразу растаяло напряжение суровой зимы. И что удивительно: тренировался
с удовольствием, словно не было позади напряженного и нервного сезона. Даже
на утренней зарядке я доводил себя почти до изнеможения. Долго бегал по сыпучей
гальке, выполнял различные упражнения, имитирующие бег на коньках. На завтрак
приходил позже всех. Ребята спрашивали: "Когда ж ты будешь отдыхать?"
Я улыбался и отвечал: "После Олимпиады".
Во время сбора я проехал на велосипеде сотни километров. Самочувствие
было прекрасным. Никакой усталости, никакого груза, давившего меня в конце зимы.
Словом, с юга я вернулся в боевом настроении. Загорел дочерна и выглядел довольно
эффектно. Друзья-конькобежцы завидовали: "Здорово ты отлежался на пляжах".
Странно, я и в самом деле прибавил в весе, несмотря
на физические нагрузки.
В Москве - снова регулярные тренировки. Как правило, проходили
они на водном стадионе "Динамо", были насыщенными и разнообразными.
Много бегали. Словно заправские бегуны-спринтеры, мы надевали туфли с шипами,
забивали в дорожку колодки, отрабатывали технику бега с низкого старта... Здесь
я разбивался в лепешку, чтобы не отставать от наших спринтеров - Юрия Сергеева,
Евгения Гришина. Иногда это мне удавалось. "В чем дело? - думал я. - Вроде
не тихоход. А стоит стать на коньки..."
Увлекались мы и греблей. Брали в эллинге легкие академические
лодки - четверку или восьмерку - и на веслах уходили от базы километров на десять-пятнадцать.
Причалив к берегу где-нибудь возле леса, проводили там тренировку по полной
программе и на веслах же возвращались назад.
Однажды в прекрасный солнечный летний день, когда мы возвращались
с тренировки, вдруг почувствовал непонятную боль в пояснице. Тогда я не придал
этому ровно никакого значения. С тех пор спина у меня стала побаливать. Но я
и к этому отнесся спокойно, так же, как и к мышечной боли. Болит? Ничего, пройдет
само собою. Надо только больше двигаться, тренироваться. И в самом деле, вскоре
боль в спине исчезла.
А подготовка к олимпийскому сезону шла своим чередом. Она
продолжалась в Домбае - здесь мы привыкали к высоте. Ведь озеро Мизурина, где
пройдут олимпийские старты скороходов, расположено в Доломитовых Альпах примерно
на той же отметке над уровнем моря - 1800 метров.
Живописная Домбайская поляна еще не была обжита - настоящий
заповедник. Здесь разбили бивак лишь несколько альпинистских лагерей, в одном
из которых мы и разместились. Сбор прошел эмоционально и весело, несмотря на
большие нагрузки. После тренировок ноги дрожали в коленях. Но, спустившись с
гор, почувствовал: стало легче бегать и дышать.
В середине сентября вырвался на пару недель в Харьков, к матери.
Я считал, что небольшой перерыв в тренировках просто необходим. Встретив меня
в Москве после материнских борщей, Кудрявцев сурово осмотрел и хмыкнул: "Да,
брат, потяжелел". Весы подтвердили: точно, прибавил несколько килограммов.
Да и сам я чувствовал: бежать стало тяжелее, мышцы потеряли былую упругость.
Но это меня не тревожило: главные тренировки впереди.
Мы вылетели в Иркутск, навстречу зиме. Считалось, что в Иркутск
раньше, чем куда бы то ни было, приходят морозы.
По прошлым посещениям Иркутск оставил у меня впечатление города,
где всегда холодно. Год назад здесь проводился командный чемпионат страны по
конькам. Поразило, что на стадионе, несмотря на трескучий мороз, много зрителей,
хотя соревнования были затяжными и неинтересными.
...На этот раз Иркутск встретил нас тихой солнечной погодой.
Казалось, здесь даже теплее, чем в Москве. И зачем было лететь в такую даль?..
С наступлением сумерек резко похолодало, но не настолько, чтобы сковать льдом
озера, которых в окрестностях множество.
Мы продолжали тренироваться на стадионе и в лесу. Бегали кроссы.
А наши тренеры мотались в поисках замерзшего озерца. "Ну как?" - спрашивали
мы всякий раз с нетерпением, хотя по лицам наших наставников все было ясно.
Наконец озерцо нашлось. Мелкое, расположенное на ровном, открытом
просторе городской окраины, небольшое по размерам (метров сто в длину и тридцать
в ширину), это озерцо сдалось пока еще робкому натиску морозов. У берегов из-подо
льда торчали пожухлые макушки водяных растений. А ближе к середине лед был чистый,
гладкий.
Не без опаски мы ступили на него. Лед сильно трещал, прогибался.
Смельчаки выкатили на середину озера. Ничего, держит. Впрочем, на всякий случай
мы старались не стоять на одном месте.
С каждым днем панцирь становился все прочнее, а мы вполне
освоили этот естественный каток. Кататься по тонкому льду даже интересно. Лед
был музыкальным. Когда конек касался его, рождался мелодичный звук, похожий
на тот, что издает струна арфы. Лед пел под ногами: "уль-уль-уль-уль..."
А кроме того, казалось, будто скользишь по стеклу аквариума. Подо льдом мы видели
дно озера, водоросли и даже мелких рыбешек.
Вскоре морозы окрепли. Добротный ледовой панцирь появился
на других озерах.
Ранний выход на лед пошел нам на пользу. Переехав в Свердловск,
мы уже довольно уверенно чувствовали себя на коньках. Так называемый период
вкатывания на сей раз прошел на месяц раньше обычного.
Все это время меня постоянно заботил лишний вес. Честно говоря,
я не был пылким любителем неспецифичных для конькобежного спорта упражнений
- бега и так далее. Но понимал: для того чтобы сбросить лишний вес, набрать
кондицию, это необходимо.
Зато на льду я тренировался с упоением. Даже в ветреную погоду.
Обычно, выполнив свою программу, я завершал тренировки длительным, почти до
изнеможения, катанием в равномерном темпе. Иногда ко мне пристраивался кто-нибудь
из конькобежцев. И я упрямо "крутил" круги, дожидаясь, пока последний,
самый настырный преследователь не выпрямится и не отойдет в сторонку. Я любил
кататься в одиночестве.
Все шло хорошо. Даже прекрасно. Но...
Однажды я выбежал на мороз, на утреннюю зарядку, в каком-то
особенно приподнятом расположении духа. Накануне попарился в бане и ощущал в
теле воздушную легкость. Нужно было хорошенько размяться, чтобы привести мышцы
в тонус после вчерашнего расслабления. Поэтому трудился усердно. Побегав по
скверу перед гостиницей "Большой Урал" и разогревшись, я начал привычную
для себя зарядку. С каждым упражнением уходила из тела вялость, наполнялись
энергией мышцы. Зарядка доставляла огромное удовольствие. Одним из любимых моих
упражнений было приседание с последующим резким выпрямлением и прыжком. Обычно
я делал 50-60 таких приседаний и прыжков. И вот во время очередного выпрыгивания
поясницу обожгло такой острой болью, что, скорчившись, я свалился в сугроб.
Со стороны, наверное, это выглядело забавно. Мои товарищи по команде, прервав
зарядку, стояли рядом и потешались: "Вставай, простудишься!"
Подняться самостоятельно я не смог. Ребята оттащили меня в
номер гостиницы. Тут же появился Кудрявцев: "Что случилось, богатырь?"
Но, взглянув на мое растерянное лицо, сразу стал серьезным. Я рассказал, что
произошло. "Да-а, - протянул раздосадованно тренер, - это "прострел".
И это, брат, надолго. Придется тебе полежать".
В самую ответственную пору подготовки к сезону - олимпийскому
сезону! - я оказался пригвожденным к постели жестоким радикулитом. Переменить
позу и то стоило больших усилий. Брался за спинку койки и силою рук поворачивал
тело. На лбу выступала испарина.
На тумбочке возле постели лежала масса таблеток. Каждый день
приходил врач. Навещали ребята. Все меня подбадривали: "Ничего, отдохнешь.
Сил накопишь". А у меня на душе кошки скребли. Неужели все пошло прахом?
Но я решил не сдаваться болезни. Лежа в постели, пытался делать
различные упражнения, которые придумывал сам, чтобы увеличить подвижность поясницы.
Мышцы ныли без привычных тренировочных нагрузок. Пребывая в неподвижности, я
пуще всего боялся прибавить в весе, а потому старался меньше есть.
Дней через десять я стал подниматься, немного ходить, пробовал
делать осторожные наклоны вперед, в сторону. Это было очень больно. До слез
в глазах. Но я решил переупрямить болезнь.
Наконец наступила пора, когда, тепло одевшись и обмотав поясницу
теплым шарфом, я осмелился выйти на каток. Ребята встретили меня шумно и радостно:
"Ну, наконец-то!"
Друзья-соперники вихрем проносились мимо меня, а я словно
заново учился передвигаться по льду. Если на прямой все шло довольно сносно,
то на виражах не получалось ничего. Только через несколько дней мне удалось
приспособиться ко льду. Но долго еще я не мог сгруппироваться в нужную посадку
и катался чуть согнувшись. И всячески избегал резких движений. Словом, "носил
себя", будто хрустальную вазу.
Меня осматривали многие врачи. По ходатайству доктора сборной
команды я попал на прием к профессору - живому подвижному старичку.
Уложив меня на топчан, он стал поочередно поднимать мои ноги.
"Гм, гм, подвижность нормальная". Затем резко вскинул ногу вверх.
Я завопил на всю комнату. Он аккуратно присел и сказал: "Вам нужно серьезно
лечиться. А при вашей специфике от радикулита избавиться довольно трудно. Я
не могу запретить вам кататься на коньках. Полагаю, однако, раз вы в состоянии
делать наклоны, то сможете и быстро бегать. Избегайте резких движений, не поднимайте
тяжестей..."
Наступил январь, а с ним и серия предолимпийских отборочных
соревнований. Выглядел я довольно бледно, но в сборную меня все же включили.
Главная | Рекорды | Статистика | История | Гостевая | Фотоколлекция | О сайте | Ссылки